Экс-наставник киевского Динамо дал шокирующее своей откровенностью интервью Спорт-Экспрессу.

- Сейчас у вас то, что называется "трудный период"?
 
- Да. С ноября нет никакого заработка. Контракт с киевским Динамо еще действует, но те копейки, которые платят, - это несерьезно. В больницу попал с аритмией. Надо было отлежаться, успокоиться.
 
- Успокоились?
 
- Да. Даже записался на тренерские курсы. Получил лицензию класса А, с ней можно тренировать первую и вторую лигу.

- Поздравляем. Но как же вы работали со сборной и киевским Динамо без лицензии?
 
- Украинская у меня была, а сейчас хочу иметь международную категорию PRO. Пока есть время, пройду все стадии.
 
- После ухода из киевского Динамо с тренерским ремеслом не завязали?
 
- Ну что вы! Я же ничего другого не умею делать - буду тренировать обязательно. Только неизвестно, где именно. Может, в Венгрию поеду. Мне два года назад предлагали возглавить там сборную.
 
Знаете, я себя никогда не выпячивал, но вам первым скажу. Как бы меня ни критиковали, я неоднократно приводил киевское Динамо к чемпионскому званию. Становился обладателем Кубка. Два цикла работал со сборной Украины. Мы занимали вторые места в группе и играли в плей-офф. А какие команды нам противостояли? Франция, Германия, Португалия...
 
- Однако ни разу в финальную часть большого турнира не пробились.
 
- Часто не везло. Чтобы чего-то добиваться, нужны исполнители. Есть, скажем, хороший тренер Маркевич. Сделал из Металлиста достойную команду. Но конкурировать с Шахтером и Динамо не в силах - нет ни денег, ни игроков.
 
- В "Динамо" вы возвращались много-много раз. Новый приход возможен?
 
- В эту команду не вернусь никогда. В "Динамо" я пробыл 49 лет, сделал для него немало. Мою фамилию невозможно стереть, как кое-кому хочется. Сейчас упрекают: "Сабо постоянно мелькает в газетах..." А что - мне нельзя говорить? Нельзя приходить на телевидение? Нельзя с вами встретиться? Да, я открыто заявляю - в киевском Динамо меня оскорбили!
 
- Отставкой?
 
- Это была не отставка. Меня "сократили".
 
- Уволили по сокращению штатов?
 
- Да. Но я все выдержал. И все равно докажу, что я - Специалист с большой буквы. А если какие-то алкоголики выступают и меня клеймят - отвечал и буду отвечать.
 
- Вы о ком?
 
- О господине Леоненко, к примеру. Всю жизнь я ненавидел пьяниц, а в футболе их просто не терпел. На моем веку было достаточно талантливых футболистов, карьеру которых сгубил алкоголь. И Леоненко среди них. Когда он еще играл, я ему шаг за шагом расписал, что его ждет. Так и случилось. Он настолько себя запустил... После футбола нигде не работал и до сих пор не работает.
 
Джордж Бест и Герд Мюллер были великими футболистами. Но после того как они запили, на телевидении их было не встретить. Ни одна телекомпания не приглашала, каждая дорожила имиджем. У нас же все наоборот. А что может сказать алкоголик? Он злой на весь мир!
 
- Сами никогда не пили?
 
- Могу позволить себе шампанского. Или 50 граммов коньячка. Когда играл, вообще не прикасался. Ни разу мои дети не видели меня пьяным. Да и никто не видел. Для меня пьяница - это не футболист. Его бесполезно тренировать. Он днем работает, получает нагрузки, а ночью напился - и все ушло. Сейчас пьют меньше. Но другая появилась зараза - казино. Некоторые игроки просиживают там до утра, а потом предъявляют претензии тренеру: "Почему не играю?!"
 
- У вас нынче полно свободного времени. Освоились в новой жизни?
 
- О пенсии не вспоминаю. Бегаю каждый день по полчаса в приличном темпе, делаю зарядку. Для своих 68 выгляжу неплохо. Побывал в Австрии и Карпатах - я же горнолыжник, лет тридцать катаюсь. Кстати, в Карпатах, в горах, у меня дом. Построил еще при советской власти.
 
- Он же сгорел в прошлом году?
 
- Сгорел другой дом, который я рядом построил. Думал: у меня дети, внуки, будем там собираться...
 
- Подожгли?
 
- Не знаю, но выгорел дотла: пожарные не могли подобраться, это высоко в Карпатах. А узнал я об этой беде, когда лежал в больнице. Надо же - только завез мебель, телевизор - и вдруг... Мы даже застраховать этот дом не успели.
 
Наверное, я чем-то провинился перед Богом. Очень не хотел снова браться тренировать киевское Динамо. Вот за то, что не желал, а взялся, меня Бог и наказал. Но себя настраиваю: что бы ни случилось - надо жить. Два раза в неделю хожу в церковь. Помолился, попросил прощения, - от соприкосновения с божественным становится легче.
 
- Верите в чудеса?
 
- Чудеса бывают, молодые люди. Вот, например, одно чудо произошло на моих глазах относительно недавно. На сборе замечательный человек и футболист Тибериу Гиоане проснулся утром и свободно заговорил на португальском. На языке, даже слова из которого не знал еще накануне. У нас у всех глаза из орбит! А Гиоане попросил молитвенник, открыл и начал читать вслух. В гостинице были португальцы - он с ними запросто болтал. Если бы это произошло не на моих глазах - я бы не поверил.
 
- Фантастика.
 
 - Вот поэтому я хорошо чувствую себя в церкви. После увольнения ни на кого не держу зла, мне не дано мстить, никогда не знал, что такое "завидовать". У меня нет врагов.
 
- Шутите? Помните, как о вас в газетах отзывались Ребров или Гусин?
 
- Да Ребров мне должен каждый день звонить и говорить: "Спасибо, спасибо, спасибо..."
 
- За что?
 
- В начале 90-х его списали как футболиста, а я поддержал, помог вылечиться... Вот злость Гусина мне понятна. Он давно затаил обиду - в те же 90-е. Когда я пришел в Динамо, президент с Гусиным контракт не подписывал. Я сказал: "Андрей, оставайся, но гарантировать тебе место в составе не могу". Мы с ним полчаса разговаривали, а он потом заявил, что никаких бесед не было. Что мне было делать? Кричать на каждом углу, что Гусин не прав? Собаки гавкают, караван идет.
 
- Вы Гусину места не гарантировали, а Лобановский, когда вернулся, взял его в основу.
 
- Гусин - типичный разрушитель. Лобановский увидел его в Динамо-2, где тот играл нападающего и не выделялся. Но Гусин - рыжий! А Лобановский не представлял команду без рыжего, - на фарт! У него играли Кузнецов, Бессонов, Михайличенко... Васильич был помешан на приметах. Не приведи господи, если автобус на игру поедет непривычным маршрутом. Как-то милиция не пропускала, так Лобановский вышел: "Звоните куда угодно, но мы должны ехать здесь..."
 
- Ну а Ребров на что-то же обиделся.
 
- Все началось прошлой осенью с поражения дома от Ахтырки 0:1. Ребров не забил пенальти, ухнул мяч куда-то на трибуны. После матча беру выкладку: у него 19 из 20 передач - чужому. Зрители потом транспаранты вывешивали: "Реброву позор!" А он обижаться начал, что его не ставлю.
 
- Из-за этого?
 
- Из-за того, что у него одна травма за другой. Сейчас его купила Казань - так, сколько он матчей пропустил? Я сразу сказал в одном интервью: Реброву в Рубине придется тяжело. Возраст, мышцы уже не эластичные, начнут рваться. Играть не будет.
 
- Мышцы - ладно. Но как это может быть - 19 передач чужому?
 
- Когда я увидел эту выкладку, да еще при незабитом пенальти, многое стало ясно. Сговор. Вскоре команда проиграла в Киеве Металлисту. Меня просто "сплавляли". Бог им судья.
 
- Вы говорили, что домой вам, позвонил человек и сказал: "Киевское Динамо сдало матч харьковчанам".
 
- Верю этому человеку. Обмануть или ошибиться он не мог. Я тогда никому ничего не говорил, лежал в больнице. И вдруг выходит интервью Раца, оставшегося руководить командой на пару с Лужным. Читаю: оказывается, футболисты давно хотели меня "сплавить". Я и понятия об этом не имел, но Рац-то общается с игроками!
 
- Почему вас невзлюбили?
 
- Приходя в Динамо последний раз, я сделал жесткое заявление. Сказал, что планирую обновлять команду. Вводить молодежь, которая, кстати, играет нынче у Семина. В матче на Кубок поставил Гармаша, Рыбку, Фаркаша. Могло такое понравиться ветеранам, как вы думаете?
 
Команда прогнила изнутри. Там были чудовищные проблемы. Перед игрой с Металлистом приключился еще эпизод. Харьковчане отыграли в Одессе и приехали в Киев. Домой не заезжали. Я знал, что они будут свежие. И решил: на сбор заедем за два дня до матча. Лучше подготовимся. Объявил, и подходит ко мне этот грузин...
 
- Резо Чохонелидзе, гендиректор?
 
- Да. "Ребята недовольны вечерним заездом. Считают, это неправильно". Отвечаю: "А я уверен, что правильно". Возможно, и от этого случая пострадал. Не смогли уладить конфликт.
 
Люди, от которых теперь Динамо избавилось, мутили воду. Если бы такой игрок был один, я бы справился. Выгнал. Вырезал бы опухоль, как выражался Лобановский. Лучше убрать самого великого футболиста, но сохранить коллектив.
 
- Кого надо было убирать?
 
- Бразильцев и Гавранчича, которого я еще года полтора назад, когда ненадолго возвращался в Динамо главным тренером, выдворил с португальского сбора. И сказал президенту, что этот человек не нужен. Пожалуйста, продай его, делай с ним что хочешь. Потом вернулся в Киев - и меня заставили Гавранчича взять обратно.
 
- Заставили?!
 
- Да. После чего не Гавранчич, а я покинул команду. Поднялся, попрощался и ушел. Тогда еще привезли в Динамо маленького бразильца, не помню фамилию.
 
- Майкла?
 
- Точно. Не знаю, куда он делся. Совсем слабый футболист, у нас молодежь лучше была. И вот эти люди портили воздух в команде. Возникли группировки, которые надо было разбить. Но быстро это не сделаешь.
 
У ГРОБА ЛОБАНОВСКОГО
 
- У Лобановского тоже возникали проблемы с бразильцами? (при Лобановском в Динамо не было бразильцев. Первый из них Леондро Машаду появился при Михайличенко - прим. Football.ua)
 
- За две-три недели до смерти он обронил: "Йожеф, я очень устал. Наверное, не буду работать. Не могу с ними сладить, они меня не понимают..." Я с Лобановским дружил. По полдня с ним сидел на базе. Видел, что система, по которой работаем, прекрасная. Туда нужно было новизну добавлять, и Лобановский это понимал. При мне что-то вычеркивал, вписывал. Смотрел тренировки с балкона, потом вызывал игрока: "Ты очень плохо работал. Я не сплю, расписываю тренировки - а ты что вытворяешь? Не готовишься к завтрашней игре". Футболист через полчаса сам возвращался: "Я буду землю грызть, Валерий Васильевич..."
 
- На похоронах Лобановского вы, кажется, что-то пообещали?
 
- Да, сказал у гроба: "Васильич, мы продолжим твое дело. Будем работать так же, как ты работал, по этой системе". И слово сдержал.