Арбитр встрепенулся. Неужели удалит хулиганье с поля? Как бы не так! Гитлеровец кипятился, резким судейским жестом требовал: замену, быстро замену! Киевляне, кое-как приводя в чувство Николая, прикидывали, кому стоять в воротах. Запасного голкипера не было. Трусевич очнулся, обхватил руками голову и вдруг огорошил ребят своим обычным шутливым; "Не делайте из этого ушиба смертельного сотрясения. Буду играть".

      Но играть ему было поначалу трудно. К середине первого тайма пропустили три гола. Правда, затем немножко выровняли игру, запутали защитников и два мяча отыграли. Но черно-зеленая трибуна выла победным воем, а своя совсем замолкла.

      В раздевалке перебросились несколькими фразами. Смысл коротких реплик был прост. Нельзя позориться, уступать гадам перед народом. Надо обязательно доказать, что мы сильнее гитлеровцев. Ко второму тайму готовились спокойно, без мандража. А уже перед выходом на поле сбились в тесный кружок: "Надо стараться. Только без паники. Можно выиграть. Играть по-настоящему".

      Судья-немец не давал пробиться поближе к воротам. Чуть что, и он с боковым фиксировал офсайд. Игра в пас на опережение защитников превратилась в занятие бесполезное и опасное. Били по голу издалека, старались держать мяч подольше, финтили, прорываясь к воротам поодиночке. Трусевич совсем отошел. В воротах стоял твердо. Успокоилась и оборона.

      Защитник, как косой, скосил нападающего киевлян. Его вынесли за бровку, и судья едва ли не в первый раз за игру показал: "Штрафной". До ворот метров 30-35. К мячу, прихрамывая, подбежал Кузьменко. Устанавливал мяч с такой неторопливостью, будто киевляне уже ведут или по крайней мере сравняли счет. Прицелился и отработанным, коронным пробил в пустую точку, в чужую и ненавистную девятку.

Ничья - 3:3. "Летчики" дрогнули. Орали: "Дерьмо!" на давшего штрафной судью. Немцы играли явно на ничью. Выдохлись сразу и время тянули беззастенчиво. Вратарь бесконечно долго не вводил мяч, защитники выбивали его подальше в аут. Требовательно трясли часами перед глазами арбитра.

      Люди кричали и подбадривали киевлян уже не таясь. Полезли на трибуну полицаи.

      Кузьменко отдал пас Гончаренко, и тот без промаха ударил головой. Офицерье в зеленом заспешило к выходу. Кому охота быть свидетелем очередного позора? А тут, показав опешившим фрицам филигранный дриблинг, Гончаренко забил и пятый мяч - 5:3.

      Оружия у спортсменов не было. Их мечом стал мяч. В последней игре столкнулись не две команды. Бились две философии, две идеологии. Нечеловеческая, привыкшая топтать и унижать -фашистская, и наша - советская.